?

Log in

No account? Create an account

Предыдущие 25

8 дек, 2011

небо

632305222316434

.

13 дек, 2009

небо

Божественный Платон о философах

Ну что ж, если тебе угодно, давай поговорим о корифеях, ибо что можно сказать о тех, кто философией занимается без особого рвения? Эти же с ранней юности не знают дороги ни на агору, ни в суд, ни в Совет, ни в любое другое общественное собрание, Законов и постановлений, устных и письменных, они в глаза не видали и слыхом не слыхали. Они не стремятся вступить в товарищества для получения должностей, сходки и пиры и ночные шествия с флейтистками даже и во сне им не могут присниться. Хорошего ли рода кто из граждан или дурного, у кого какие неприятности из-за родителей, от мужей или от жен – все это более скрыто от такого человека, чем сколько, по пословице, мер воды в море. Ему не известно даже, что он этого не знает. Ибо воздерживается он от этого вовсе не ради почета, но дело обстоит так, что одно лишь тело его пребывает и обитает в городе, разум же, пренебрегши всем этим как пустым и ничтожным, парит надо всем, как у Пиндара, меря просторы земли, спускаясь под землю и воспаряя выше небесных светил, всюду испытывая природу любой вещи в целом и не опускаясь до того, что находится близко.
"Теэтет", 173с-е и далее


Увы, мне не под силу с легкостью нести этот крест – требуется, вон, цитата... Как все-таки здорово, что на свете был Платон!

15 апр, 2009

небо

Поиски единства (2): проблема первопричины

1. Итак, одной из первых проблем для философии оказывается поиск некоторого единства, к которому можно свести актуально существующее многообразие. Между тем, само это многообразие также имеет отнюдь не одно проявление.

Во-первых, как уже говорилось, налицо материальное многообразие – причем, не только количественное, но и качественное: и в отношении последнего, вопрос стоит не просто о механическом единстве, но и о первоначале.

Во-вторых, материя не только многообразна в пространстве, но также и пребывает в движении – т.е., многообразна во времени. Однако, и здесь есть более сложный уровень: поскольку помимо прочего, имеет место также и многообразие процессов, происходящих с материей.

Причем, именно наличие движения позволяет предположить, что нынешнее материальное многообразие произошло из некогда существовавшего единства. И собственно доказать это можно только через установление закона данного происхождения. К тому же, этот закон послужит и обоснованию самого движения – т.е., открытию единства не только материального, но и идеального.

2. Между тем, если мы постулируем существование абсолютно единого первоначала, оно может находиться только в покое – поскольку любое движение необходимо представляет собой множественность: по крайней мере, как двойственность материи и пустоты (соответственно, для ионийцев, за исключением Анаксимандра, первоначало фактически еще не было подлинно единым – отследить «небытие» удастся только элеатам). Поэтому, наряду с объяснением возникновения множественности из единства, появляется также проблема возникновения движения из покоя. Многие предпочитают объяснять всё это через некоторую первопричину.к чему это ведетСвернуть )

17 фев, 2009

небо

Священное и мирское

Поводом для этих размышлений послужили некоторые идеи Мирчи Элиаде – изложенные в самом начале «Истории веры и религиозных идей», а также во введении к «Священному и мирскому» – и касающиеся определения данных понятий.

читатьСвернуть )

21 янв, 2009

небо

Ещё немного об улавливании воспоминаний

1. Попробую еще немного прояснить сказанное относительно формализации воспоминаний. пара малозначительных соображенийСвернуть )

24 дек, 2008

небо

Существует ли единство?

Вчерашнее моё собщение породило интересную дискуссию с alexeigrekov.

23 дек, 2008

небо

Поиски единства (1): проблема первоначала

Как я уже говорил, в гомеровском эпосе намечено уже несколько проблем, которыми в дальнейшем займется философия. Конечно, о серьезном их решении в рамках мифологии речи быть не может, но коль скоро есть проблемы, над ними уже можно поразмыслить (хотя изначально эти размышления предполагались в качестве послесловия к Фалесу).

Итак, и миф, и философия направлены на поиск всеобщего объяснения для актуально данного многообразия сущего. Надо заметить, это многообразие проявляется не только количественно, но и качественно. И сие порождает вопрос не просто о единстве, но и о всеобщем первоначале – одном или хотя бы нескольких (что, конечно, менее желательно) – откуда посредством трансформации и смешения происходит вся возможная материя.

Поскольку мы можем наблюдать изменение от простого к более сложному, существует соблазн для удобства предположить время, когда состояние материи было наиболее простым. далееСвернуть )

1 дек, 2008

небо

Музыкальные параллели

В очередной музыкальной заметке я решил начать знакомить читателей со случаями не то, чтобы плагиата, но, так скажем, весьма значительного музыкального параллелизма:) Скорее всего, сами композиторы, конечно, не виноваты в подобных заимствованиях, ведь это редко происходит сознательно – к тому же, между музыкой, которая нравится и которую хочешь написать, заведомо есть что-то общее. Начать хотелось бы с наиболее явных и обширных, а также наиболее красивых примеров.

шесть параллелейСвернуть )

23 ноя, 2008

звезда

Злоба дня (меня таки-настигла)

Возможно, кого-то интересует, что я думаю по поводу нынешней политической ситуации. тех, кто такие темы не любит, утомлять, конечно, не будуСвернуть )

11 ноя, 2008

небо

Истоки философии. Гомер

Пожалуй, первое, что интересует человека как существо, принципиально отличное от животного – это познание закономерности в происходящих событиях. Первоначально этой задаче служит мифология, со временем же здесь происходит постепенное восхождение от самых индивидуальных ко всё более широким обобщениям, что в конечном итоге приводит к философии: к вопросам о высшем законе, перводвигателе, первоматерии, вообще – о некоем надприродном мире, детерминирующем природный.

Как же происходит этот переход? С этой целью я хочу рассмотреть фрагменты, относимые Лебедевым к предфилософской традиции (наконец-то удалось обнаружить в сети полные «Фрагменты ранних греческих философов»). Конечно, далее эта линия уходит в Вавилон и Египет, неолит, палеолит, и наконец – собственно, к моменту появления человека. Однако, я бы предпочел проследить ее именно от первых греческих текстов – гомеровских поэм (а затем двинуться отсюда в двух направлениях). Что же можно сказать о них с философской точки зрения?

далееСвернуть )

10 окт, 2008

небо

Опыт дедукции (начало). Длительность и ограниченность

Итак, пожалуй в качестве базовой дихотомии, порождающей все философские вопросы, можно назвать ограниченное и безграничное, определённое и беспредельное. Но чтобы дедуцировать отсюда всё остальное, попробуем внимательно вглядеться, что же именно находится в начале всего.

0. Таковым для нас является восприятие Беспредельного. Как минимум, доказать это можно тем, что начало не должно иметь нижней границы – иначе, это уже не будет началом – оно само являет такую границу для всего остального. Соответственно, для субъективности это должно означать отсутствие осознания. Между тем, осознанию и даже любому восприятию все-таки должно предшествовать бытие: ведь из небытия оно возникнуть никак не может, и соответственно, предполагает заранее наличную способность к такому восприятию – а следовательно, и некоторую имеющуюся у нее данность, пусть пока и не осознаваемую. Всё сказанное имеет и эмпирическое обоснование – но оно проявится несколько позже.

что дальшеСвернуть )

9 окт, 2008

небо

Воспоминания: проблема единства

1. Зачастую воспоминания имеют своей целью выстраивание некоторой связной картины жизни. Однако, никогда нет уверенности, что эта картина правильная.

Уже в самой своей сути воспоминания дискретны, пунктирны – поскольку каждый раз имеют своим объектом лишь одну конкретную ситуацию, и даже если она ассоциирована с другой подобной ситуацией, то все равно отделена от нее некоторым промежутком времени. В наибольшей мере это относится к ранним воспоминаниям. Во-первых, они охватывают особенно краткие моменты, во-вторых, если между ними и существуют ассоциативные связи, то только единичные. И осознанное «начало жизни» также представляет собой лишь отдельный момент, наряду с другими – следующий же может быть отделён от него несколькими месяцами. Как уже говорилось, такие воспоминания можно выстроить в последовательность от более простых к более сложным – тем более, что в детстве, а особенно в раннем, восприятие реальности кардинально меняется чуть ли не каждый год. Однако, по-настоящему все их объединять будет только то, что я их сейчас вспоминаю, моя нынешняя субъектность.

2. Для формирования достаточного количества связей между событиями необходимо, как минимум, гораздо большее количество самих событий. И эти связи не будут искусственными только в том случае, если устанавливаются непосредственно в момент совершения одного из событий. Прочность же связей зависит от того, насколько большое количество событий ими связывается, насколько объемный и запоминающийся контекст таким образом создается. Объединяются события, разумеется, по принципу сходства – через наиболее повторяющиеся, наиболее стабильные их элементы: например, связанные с конкретной обстановкой.

Однако, приобретая таким образом единство, контекст во многом затушевывает динамику событий. Так, часто внутри него оказывается проблематично установить мало-мальски подробную хронологию, поскольку конкретная атмосфера может не меняться несколько лет – что лишает ряда оснований для выстраивания последовательности. Воспоминания же, вычисленные по времени логически, далеко не всегда желают занимать своё место в психологической истории.

3. Конечно же, таких образуемых событиями контекстов может быть несколько. далееСвернуть )

3 окт, 2008

небо

От Бытия к Беспредельному. Некоторые пояснения

1. Пожалуй, моё прошлое сообщение об основном понятии оказалось достаточно поспешным: ряд моментов в нем (а заодно и кое-что в предыдущем) нуждается в прояснении или даже пересмотре.

об этом – здесьСвернуть )

3. Между тем, есть кое-что, лежащее в основе всех перечисленных разделений, включая бытие и сверх-бытие, а именно – фактор ограниченности: ведь именно благодаря ему мы замечаем, что нечто существует, а также является партикулярным, множественным, относительным... И в этом смысле, наиболее всеобщим в нашем опыте оказывается как раз отсутствие всеобщности – что весьма ярко выражает фраза одного буддистского монаха, приводимая Э.Толле: «Всё, чему я научился за двадцать лет... я могу свести к одному предложению: всё, что появляется – исчезает. Это я знаю» (также древнееврейская традиция приписывает ряд подобных изречений царю Соломону). Но и данное высказывание еще не выражает полной Истины – хотя бы потому, что всё имеет свою противоположность.

И такую противоположность для ограниченности может составить только безграничное, Беспредельное. Причем, как несложно установить, в опыте оно нам дано столь же постоянно: подобно тому как небытие фиксируется только из бытия, конечность конкретных объектов восприятия неизбежно предполагает продолжение, незавершенность самого восприятия (потому-то наше субъективное время оказывается не имеющим фиксированного конца, бесконечным). Кроме того, Беспредельное как раз не имеет ничего вовне и даже любую ограниченность включает в себя – так что и формальная отрицательность данного термина уже не играет существенной роли. Поэтому как раз через беспредельность возможно наиболее, пожалуй, корректное представление о всеобщности – исключающее смешение целого с частью. И кстати, субъект («определяющее») только тогда может составить подлинную антитезу объекту, когда сам полностью перестанет объективироваться, определяться – т.е., по сути, станет беспредельным (вообще, говоря сейчас о субъекте, я имею в виду интересную дискуссию с trombicula).

4. Именно опыт Беспредельного рано или поздно заставляет сомневаться вообще в любой окончательности и ожидать за любой точкой пространства и времени еще более отдаленную, за любой причиной – еще более фундаментальную, внутри любых частей – еще более элементарные (в соответствии с кантовскими триадами категорий). Таким образом, конечные формы можно выделять потенциально бесконечно. И даже если факты, доказывающие на данный момент конечность Вселенной или неделимость элементарных частиц, противоречат данному подходу, это не мешает мыслить дальнейшую делимость, либо реальность за пределами Вселенной – пусть для этого часто требуется перейти из четырехмерного (пространственно-временного) космоса нашего восприятия в логический, с бесконечным количеством измерений (впрочем, иногда этому способствуют именно факты).

Вместе с тем, способность воспринимать лишь ограниченное порождает потребность в познании некоторой окончательной завершенности (а ощущение, возникающее при решении конкретной задачи, экстраполируется на гипотетическое решение всех задач). Актуальный же опыт незавершенности заставляет стремиться к этой завершенности (очевидно, в некоторой мере данные механизмы заложены еще в бессознательных практических устремлениях, характеризующих вообще всё живое) – чем обусловлено и возникновение любых конкретных идеалов. Таким образом, в качестве предельного идеала представление об окончательной завершенности все-таки необходимо: пусть это и не реальное положение вещей, но всё же возможность, имеющая вполне реальное направление (именно через этот шаг, на мой взгляд, Канту удалось реабилитировать религиозность) и проявляющаяся во вполне конкретных промежуточных результатах.

и еще кое-чтоСвернуть )

1 окт, 2008

небо

Разговоры о музыке

Сколько радости может доставить музыка… Когда-то, буквально несколько лет подряд меня не интересовало почти ничего кроме нее. Но можно ли сказать о музыке что-нибудь внятное?

Смысл большинства таких разговоров, в лучшем случае, сводится к утверждениям типа «лично мне нравится эта гармония» (последовательность, ритм). При более глубоком размышлении, в звуках вроде бы можно выделить некоторые эмоции, и даже назвать их некоторыми словами – что, собственно, постоянно делают искусствоведы.

Но при этом, нет практически никакой гарантии, что другой человек – как бы ни был он по тем или иным причинам близок или интересен тебе – найдет в том же произведении то же самое, или даже будет иметь способность, настроение, желание вслушаться в него так же серьезно, а иногда, наоборот, так же снисходительно. Какие непримиримые конфликты порождает, сколько страданий причиняет людям то ли непонимание этой вещи, то ли навязчивая потребность предписать другому собственный взгляд на мир, вплоть до самых конкретных переживаний... Слушание музыки – очень одинокое занятие. И как ничто другое раскрывающее принципиальное одиночество человека в мире. Ведь самая очевидная истина заключена в эмпирическом – однако, эта истина имеет силу только для одного, и любой компромисс с другим есть уже отступление от нее.

К тому же, экзотичность своих вкусов я заметил уже давно, и очевидно, это же могут сказать на свой счет многие, кого музыка интересует не только в качестве приятного фона – таким образом, с углублением переживания всё больше возрастает его индивидуальность. И потому еще неизвестно, кто способен к большему снисхождению – увлеченные меломаны или те, кто довольствуется любым музыкальным радио: если в пользу первых говорит способность глубоко чувствовать и гипотетическое уважение к этой способности в другом, в пользу вторых – то, что (в случае худшего исхода) они не считают сей вопрос особо принципиальным.

Конечно же, говорить можно не только о личных предпочтениях, но и о вполне объективных, рациональных характеристиках – сложности композиции и исполнения (разговоры об аутентичности снова выходят в область субъективного), новизне тех или иных приемов. Однако, как раз здесь, кажется, пропадает что-то главное. Зачем нужны сложность, мастерство, новизна, если сами по себе они никак не трогают душу, а музыка всё равно у всех вызывает совершенно разные чувства? Всё это, конечно, может тронуть профессиональных музыковедов – но это во многом уже не столько искусство, сколько изучающая его наука.

А между тем, так иногда хочется поделиться своими впечатлениями... Конечно, порой кажется, что для этого хватит и графы current music – хотя не всегда, когда есть нравящаяся музыка, имеется готовый пост:) Так или иначе, возможно, кое-что мне все-таки захочется выложить – несмотря на то, что друзей у меня мало (что в некотором смысле и к лучшему) и вряд ли они смогут разделить мои впечатления – хотя есть некоторая надежда и на это. Ведь существует же как-то и музыка, и живопись, и поэзия – не доказывает ли это, что некоторое понимание всё же возможно? В конце концов, это мой личный журнал. Но кроме того, хочется высказать ряд мыслей, имеющих все-таки достаточно общее значение – и возможно, анализ собственных переживаний, позволит здесь открыть еще кое-что.

29 сент, 2008

небо

Красота как путь к Единому

Сообщения gignomai побудили меня высказать некоторые мысли по данному поводу: здесь и еще ранее здесь.

24 сент, 2008

небо

Формализация воспоминаний

Воспоминание, которое я вчера попытался восстановить, заставляет задуматься над кое-какими вещами.

Прежде всего, каждое вновь найденное слово, хоть и передаёт некоторым образом мои тогдашние впечатления, но неизбежно их искажает – очевидно потому, что вызывает уже современные представления (не говоря уже о том, что изложение занимает на порядок больше времени, чем само переживание). То же относится к неизбежно употребляемым литературным клише. И данный случай делает как никогда наглядным тезис Горгия, что ничего нельзя передать другому и даже адекватно познать самому (в данном случае – передать своей новой субъектности) – поскольку понимаешь, что теряется уже нечто принципиальное.

Не всегда даже удается формализовать первые воспоминания вообще в какой-либо однозначный образ, особенно же сложно бывает уловить легкие оттенки-ассоциации на периферии. Так, попытки сделать воспоминание более ясным зачастую уводят резко в сторону – например, к образам, фигурирующим в этой же топологии, но несколько лет спустя. Либо детали просто начинают расплываться – так что я становлюсь не уверен уже почти ни в чем. Поэтому разные воспоминания одной ситуации могут весьма различаться между собой.

И возможно, чем больше мы пытаемся прояснить воспоминание, тем более искусственным оно становится – всё больше утрачивая изначальное содержание. Причем, не исключено, что данный процесс является необратимым – поскольку в следующий раз в подавляющем большинстве случаев вспоминается уже не непосредственное переживание, а вновь созданный его образ.

Впрочем, вообще любые воспоминания можно вызвать к жизни только через способы восприятия, сохранившиеся до сих пор – и пока непонятно, есть ли возможность как-то продвинуться здесь дальше. К тому же, с другой стороны, современные знаки (и образуемые ими структуры), благодаря своей силе обобщения, позволяют высветить и понять многое из того, что ранее оставалось скрытым. И даже именно это может быть основной целью.

23 сент, 2008

звезда

Вечером

Когда в комнате горит свет,
а на дворе темно и лают собаки,
это кажется странным.
Ведь сейчас темнота за пределами жизни,
в ней и поместиться-то ничего не может,
она – как омут дегтя.
И вдруг там странным образом
оказывается этот лай –
такой же густой и тёмный.
И такой же домашний как свет в комнате.
Он оказывается почти дома,
ведь темнота – это ничто.
небо

Начало жизни. «Воплощение»

Описанные ранее первые воспоминания все-таки нельзя в полном смысле назвать началом моей жизни, хотя бы потому, что они вспоминаются всегда позднее. Собственно начало жизни следует связать с началом самоосознания – появлением того, кто может вспоминать, и вспоминать нечто как происходящее именно с ним.

Для меня это начало было связано с тем, что я впервые увидел другого ребенка. что из этого вышлоСвернуть )

19 сент, 2008

небо

Философ ли Фалес?

1. Начиная знакомиться с историей философии с этой фигуры, недоброжелательный читатель сразу же утверждается во мнении, что лить воду говорить всякие нелепицы склонны абсолютно все философы; значительная же часть остальных демонстрирует снисходительную улыбку, наподобие той, что вызывают каменные топоры – словно речь и вправду идет об истории не философии, а науки и техники. Но в таком случае, еще большее удивление вызывает учение следующего сразу же за Фалесом Анаксимандра. И хотя о Диогене Лаэртском как историке философии нельзя сказать много лестных слов, возможно, как раз он был прав, назвав первым философом Анаксимандра, а Фалеса отнеся лишь к одному из «семи мудрецов» – известных преимущественно нравоучительными афоризмами.

Конечно, существует легенда, что Фалес фактически отказался от звания «мудреца», посвятив предложенный ему треножник одному из богов, чем предвосхитил приписываемое Пифагору известное высказывание (о том, что мудр лишь Бог, а он только любит мудрость). Однако, это говорит скорее о стереотипности подобных легенд, связанных, очевидно, со временем, когда первые философы начали приобретать легендарный ореол (наверное, где-то в эпоху Платона и Аристотеля). Причем, если верить другой легенде, к славе Фалес был все-таки весьма неравнодушен: попросив вместо вознаграждения ссылаться на него при пересказе, он выступил, таким образом, одним из первых защитников авторских прав.

Но если говорить о космогонии Фалеса, благодаря которой как раз принято считать его философом, то именно здесь его авторский приоритет сомнителен: идея о воде как первоначале была весьма распространена в мифологии как Древней Греции, так и Египта, где обучался Фалес. Впрочем, от высказываний «мудрецов» и требовалась не оригинальность, а собственно житейская мудрость.

конечно, не всё так простоСвернуть )

Фрагменты Фалеса можно прочитать здесь.

15 сент, 2008

небо

К этическим принципам

Я уже было хотел убрать название журнала как слишком восторженное... Однако, пришла пора вспомнить, что одним теоретическим познанием невозможно решить всех проблем. Точнее – решить полностью единственную проблему наличия страдания. Для этого необходима ежедневная, практически ежесекундная готовность помнить о некоторых вещах. И достигается она, очевидно, только регулярной медитацией. Поскольку как правило, быстрее срабатывают слепые автоматизмы, ориентированные на свой узкий горизонт и тем самым причиняющие страдания. Впрочем, равным образом не обойтись и практике без теории: необходимо предельно четко сформулировать некоторые этические принципы, размышление над которыми и должно составить основу медитативных практик, а достижение здесь определенного осознания должно освободить от ощутимой части страданий (эмоциональная же составляющая предоставляет и некоторый мистический опыт), еще до практических результатов – и именно поэтому нельзя расслабляться, чтобы не пропустить реальную опасность. Попробуем постепенно сформулировать, что это должны быть за принципы. В первую очередь я бы выделил следующее.

Помочь тебе в силах только ты сам. Точнее, конечно, помогает Разум (и найти этические принципы помогает только он – без чего вряд ли стоит доверять каким-либо авторитетам). Но для этого необходимо субъективное усилие воли, способное затормозить природные автоматизмы и прислушаться к его голосу. И даже другой сможет помочь тебе также если только ты сам будешь готов сделать со своей стороны некоторое усилие.

Говорит же Разум достаточно простую истину – что любое переживание, и любое достижение является ограниченным: оно никогда не даст полного счастья, а его отсутствие никогда не представляет собой неразрешимой проблемы - но при этом, любая ограниченность причиняет страдание. Всё конечно, но преодолевать ограниченность можно бесконечно. В этом Спасение. И, возможно даже, только в этом. (Кстати, это также доказывает важность дихотомии ограниченного и безграничного, намеченной пока здесь, в дальнейшем напишу еще).

Так, помочь себе можно, преодолев некоторые мешающие ограничения. В том числе – простив другому, что он не всегда может преодолеть что-то в себе.

11 сент, 2008

небо

Начало жизни. Самые ранние воспоминания

1. Тяжелее всего увидеть начало собственной жизни. Знание каких-либо объективных фактов здесь мало помогает, поскольку всегда остаётся впечатление, что это не имеет никакого отношения к тебе, к субъекту. Так, на некоторых детских фотографиях человек может делать вполне осмысленные вещи, но совершенно не помнить этого. Кстати, от принципиальной возможности вспомнить такие вещи, зависит ответ на вопрос, обладают ли существа, не имеющие способности к символизации, внутренним бытием в нашем понимании.

2. Соответственно, и интроспекция, в попытке увидеть начало, также постепенно упирается в полное неумение осознавать что-либо. Потому-то, насколько я могу судить, самые первые воспоминания даны отнюдь не напрямую, а «в два хода» – через посредство каких-то более поздних событий, отсылающим к ним: к примеру, увидев в четырехлетнем возрасте коляску, ребенок может еще вспомнить как лежал в ней. Причем, то воспоминание было куда яснее, нежели теперь – тогда память еще мало чем замутнена, хоть и не располагает ни сложной знаковой системой, ни особым желанием что-то вспоминать (что, возможно, даже к лучшему). Сейчас же подобные вещи осознаются даже не в прошедшем времени, а в плюсквамперфекте.

И если воспоминания по определению подвержены модернизации, в абсолютной мере это относится к тем, которые еще не осознаются в момент переживания, и потому записываются в более поздних знаках. В силу этого, они сами зачастую кажутся более поздними, либо вообще не вписываются в какую-то хронологию (впрочем, это гораздо более общая проблема). Нельзя, кстати, даже расположить их относительно друг друга – хотя бы потому, что они касаются лишь отдельных, почти статичных моментов (иногда просто на уровне цветовой гаммы). Разве что более ранними можно считать те, в которых деталей меньше, цвета и образы более простые, а очертания более смутные.

Тогда мой мир ограничивался несколькими яркими предметами на размытом фоне. Такая беззащитная субъективность иногда обостряется во время болезней. Возможно, она же ожидает и при смерти.

3. Впрочем, есть вообще опасность принять за воспоминания (особенно, если они такие неуверенные) то, что ими не является – например, напоминающий их сон. К тому же, иногда объективная информация может даже инспирировать псевдопамять – создающую то, чего не было; и этот факт, имеющий опытное подтверждение, делает как никогда хрупкими амбиции субъектности – о которой, впрочем, следует поговорить отдельно.

10 сент, 2008

небо

Пролегомены к воспоминаниям

1. Если события, происходящие ныне, как правило, кажутся обыденными, недостойными какого-либо упоминания, вспоминать происходившее раньше часто оказывается интересно. Объяснить это можно, прежде всего, тем, что чем раньше, тем более непосредственным, а потому ярким и необычным оказывается видение многих вещей, по сравнению с нынешним временем, когда привычка сделала их обыденными (что преодолевается только волевым усилием), а приобретенное знание умерило многие восторги. Но кроме того, воспоминания всегда связаны с чем-то прошедшим, т.е. ныне утраченным – и уже поэтому не кажущимся обыденным.

Конечно, ушедшая обстановка далеко не всегда лучшее нынешней, а былые представления о сущем и должном зачастую, мягко говоря, наивны. Впрочем, и в этом случае не вредно взглянуть на себя со стороны, попытаться понять свои мотивы и основные направления жизни – хоть порой это и весьма неприятно.

Наконец, интроспекция своего прошлого мировосприятия позволяет понять, и даже прочувствовать многие теоретические вещи – например, касающиеся природы субъектности или архаического мышления (именно подобные соображения я преимущественно и собираюсь выкладывать – впрочем, как всегда, не особо часто).

Правда, очень многое (например, какие-то лица на фотографиях) забылось если не полностью, то ушло настолько глубоко, что вряд ли его извлечение будет стоить затраченных усилий.

2. Осуществляются воспоминания, очевидно, посредством ассоциаций – причем, изначально они касаются чего-то ныне актуального, либо уже восстановленного в воспоминаниях, откуда можно выйти к чему-нибудь гораздо более забытому. Собственно, это механизм вообще любого восприятия, где каждый образ сравнивается с подобным себе в том или ином отношении, но так или иначе – с уже прошедшим.

5 сент, 2008

небо

Бытие. Небытие. Абсолют.

1. Если мы захотим найти нечто предельно всеобщее и одновременно очевидное – пожалуй, удобнее всего будет обратиться к одному из самых традиционных понятий европейской философии, которое использовал и Парменид, и Гегель, и Хайдеггер. Это понятие – Бытие.

Действительно, оно замечается раньше чего бы то ни было и абсолютно во всём, вплоть до самых смутных ощущений (пусть мы и не всегда отдаем себе в этом отчет), а следовательно, является необходимым всеобщим условием. Ведь любые основания, которые мы попытаемся для него выделить, сами должны прежде всего быть – например, чтобы обосновать даже всё известное нам бытие, приходится постулировать кроме него некое неизвестное, трансцендентное или трансцендентальное. Соответственно, обосновать можно лишь конкретные, частные проявления Бытия, тогда как само оно имеет основание только в себе же. Подобным образом – как прекрасно показал Парменид – ограничить или разделить Бытие не может ничто сущее, поскольку оно само причастно Бытию (кстати, в свете такого подхода, в утверждениях о конце или начале Вселенной, как минимум, некорректно слово «Вселенная»). Итак, Бытие едино как в чувственном, пространственно-временном измерении, так и в рассудочно-логическом – но даже с ними не может быть отождествлено полностью, поскольку нет никакой гарантии, что в будущем не откроются принципиально новые формы Бытия, совершенно несопоставимые с нынешними.

но здесь существует ряд проблемСвернуть )

25 июл, 2008

небо

Понимание музыки

Интересная дискуссия.
Когда-нибудь напишу об этом подробнее.

30 июн, 2008

небо

Мышление и власть

Что-то жалко времени раздувать коммент до поста, а с другой стороны, почему бы и не поместить ссылку в журнале...

Предыдущие 25

небо

Декабрь 2011

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Подписка

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com